com_2 (com_2) wrote,
com_2
com_2

Геннадий Блинов "Пятые приходят на помощь" (1975)



Пятые приходят на помощь


Соревнуются два пятых класса. Победителей ждет увлекательная поездка в Шушенское. Узнают два пятых класса и о том, что под влияние своей верующей родственницы попала второклассница Аленка. Ребята помогают девочке понять, что истинные ее друзья не сектанты, а вожатый звездочки Ромка, милиционер Копытов, забияка Фонариков, самодеятельный кинорежиссер пятиклассник Самсонов и другие.
Герои книги нередко попадают то в смешные, то в опасные положения, они проявляют находчивость и выдумку. Помогает им пионерская дружба, товарищество, мужество и упорство.

Кемеровское книжное издательство, Кемерово, 1975.
Художник М. И. Бурзалов.




Звягинцев отбежал от дома Фонариковых метров двадцать и остановился. На улице стояла тишина. Павлик подумал, что, возможно, он опять сгоряча наделал глупостей, сорвав репетицию. Могло случиться так, что кто-нибудь из артистов прослышал о его взаимоотношениях со старшиной Копытовым и решил зло подшутить. А Звягинцев взял да и попался на эту удочку.
Павлик решил вернуться. Тем более что клеенка на лысине, приклеенная бороденка и бакенбарды стягивали кожу, терпеть такой грим становилось все труднее.
Звягинцев уже сделал несколько шагов к дому Фонарикова, когда увидел группу мальчишек-велосипедистов, катившихся ему навстречу. Они заметили необычного прохожего.
— Клоун! Живой клоун! — закричали мальчишки.
Павлик метнулся к ближайшей подворотне, чтобы укрыться от велосипедистов, но со двора девчоночий голос пообещал спустить с цепи злую овчарку, которая разорвет на клочки любого фокусника.
Звягинцев круто повернулся и, сделав два прыжка, снова очутился на дороге. Впереди виднелся переулок. Павлик стремительно бросился туда, надеясь оторваться от велосипедистов. Те тоже прибавляли скорость. Полы халата Иисуса развевались на ветру.
Звягинцев круто свернул и замедлил бег. Позади кто-то ойкнул. Павлик оглянулся. Первый велосипедист валялся на дороге, на него налетел второй, потом третий... Преследователи образовали кучу малу. Звягинцев знал, что они еще долго станут выправлять «восьмерки», подтягивать гайки.
Павлик вспомнил сказку о колобке, который и от бабушки ушел, и от дедушки ушел. Звягинцев подумал, что эта сказка прямо про него, и горько усмехнулся.
Навстречу ему шла старушка с ведрами. Павлик обрадовался: где-то поблизости колонка с водой. Там он и отмоет эту проклятую клеенку и шерсть. Старушка поставила ведра на землю и перекрестилась:
— Свят! свят! — сказала она, подозрительно посматривая на Звягинцева. Когда тот поравнялся с бабкой, та елейным голосом спросила:
— Кто ты, святой человек, и куда путь держишь?
Павлик смутился и несвязно пробормотал:
— Я как бы Иисус Христос... Воду ищу... Отмыть надо...
И он постучал пальцем по клеенке. Бабка еще раз перекрестилась и сказала, обращаясь к небу:
— Господи, прости меня, грешницу.
И бабка подняла коромысло, намереваясь огреть им самозванца. Звягинцев понял это и вовремя отшатнулся. Старушка еще долго стояла на дороге и грозила Звягинцеву.
К колонке то и дело подходили с ведрами, и Павлик, укрывшись за ларьком с табличкой «Известь», выжидал удобного момента.
Через полчаса у колонки остались одни воробьи, с наслаждением купавшиеся в теплых лужицах. Звягинцев воровато высунулся из-за ларька и стал красться к колонке, затем набрал пригоршню воды и плеснул ее на клеенку, изображающую лысину Христа. Павлик затаил дыхание, взялся за уголок парика и стал потихоньку его отдирать. Клеенка не поддавалась.
Звягинцев выпил ледяной воды и тяжело вздохнул. Что-то не ладится у него в жизни последнее время.
Павлик сунул руку в карман и нащупал несколько монеток. Пересчитал их и остался доволен. Пятьдесят две копейки — это все-таки деньги.
Перебегая от дома к дому, Звягинцев углублялся в центр поселка. Перед дверью с табличкой «Приемный пункт химчистки» Иисус остановился и перевел дух.
В тесном закутке стоял столик с кипой прошлогодних журналов. За стеклянной стенкой сидела женщина и, быстро перебирая спицами, что-то вязала.
Звягинцев теребил от волнения пуговицы на мокром халате. Он не знал, как объяснить причину, которая привела его в химчистку. Павлик кашлянул, приемщица спросила:
— Что принесли?
Звягинцев переступил босыми ногами по полу, уже ругая себя за то, что пришел в химчистку. Промямлил:
— Как бы... лысину, что ли...
Приемщица сказала:
— Понятно. Значит, пятно. Вычистим. Ликвидируем. Через недельку не будет лысины...
Она положила перед собой квитанцию и спросила:
— Ваша фамилия, инициалы...
— Звягинцев Павел Иванович, — тихо сказал Иисус.
— Нам нужны только инициалы. Покажите ваши вещи.
Павел Иванович засопел и стал путано объяснять:
— Я, как бы сказать, артист. Ну, Иисус Христос... И мне надо голову отклеить...
— Голову отклеить? — ахнула приемщица, впившись взглядом в необычного посетителя. — Иисус Христос! Это что — второе пришествие?
Она притронулась к бородке Звягинцева и тут же отдернула руку.
— Искусственная? Ах ты, негодник! Химчистку в цирк превратить хочешь?
Звягинцев растерялся и хотел было толком объяснить, что он очень уважает химчистку, поэтому и пришел сюда с надеждой, что здесь его выручат и помогут отодрать бороду и клеенку, изображающую лысину. Но приемщицу трудно было остановить.
— Ты что, в бога веришь? — грозно протянула руку к Павликовой бороде приемщица. — И куда только родители смотрят...
Павлик попятился и, как ошпаренный, выскочил на улицу. А через дверь неслось:
— Вот позвоню сейчас в милицию. Шумят: безбожное воспитание, а тут «Иисусы» по улицам свободно расхаживают, да занятых людей от дела отрывают.
Павлик со страхом подумал, что приемщица и в самом деле позвонит в милицию. Тогда не миновать ему встречи со старшиной Копытовым. И хотя Звягинцев ни в чем не был виноват и хорошо понимал это, но одна за другой неудачи, преследовавшие его, пугали, делали мнительным.
Павлик догнал мальчишку с вместительной жестяной посудиной. Керосин, догадался Павлик.
— Остановись, друг! — сказал он. — Дай, пожалуйста, керосина.
Мальчишка оглянулся, ойкнул и побежал. Около мороженщицы он остановился и, обращаясь к очереди — а в ней стояли только мальчишки и девчонки, — крикнул:
— Смотрите! Смотрите! Старик Хоттабыч! Он просит керосина....
Толпа любителей мороженого устремилась навстречу Звягинцеву.
— Хоттабыч! Идет Хоттабыч!
— Хоттабыч просит бензина! — услышал Павлик выкрики мчавшихся мальчишек и девчонок.
Павлик спрыгнул с тротуара, перелез через деревянный забор и снова очутился в саду. Прыгая от куста к кусту, Звягинцев, как заяц, запутывал следы, уходя от восторженных преследователей.
Он держал направление в сторону керосиновой лавки, расположенной рядом с бензоколонкой. Павлик решил отмыть свой злополучный грим керосином.
Поравнявшись с лавкой, Звягинцев увидел, что она закрыта. Недалеко от лавки стоял грузовик. Из-под него торчали ноги шофера. Около заднего колеса Павлик увидел мазутное ведерко с ржавым бензином.
Звягинцев подкрался к ведерку и запустил в него руку. Сделав ладонь ковшиком, Павлик зачерпнул содержимое ведерка и быстро растер его на бороде.
Из-под машины показался водитель.
— Эй, дед! Опохмеляешься бензинчиком? — заинтересовался шофер. — Вот это рецепт от головной боли!..
Звягинцев сверкнул пятками.
Водитель долго смотрел беглецу вслед и сокрушался:
— Забавный человечек... Рост мальчишечий, а борода что у твоего кержака — густая да окладистая... А лысина — мудреца. Надо же? — бензин хлебать...
Мытарства Звягинцева на этом не кончились. Бензин оказался беспомощным против медицинского клея, и Павлик совсем уже отчаялся. От бороды пахло, она превратилась в неопределенного цвета мочалку. Звягинцев сел на обочину дороги, подергал бороду и заплакал. Судьба явно насмехалась над ним.
Может, уйти в тайгу и жить там, как какой-нибудь снежный человек? Нет, это для Звягинцева не подходило. Он вспомнил, что еще так и не провел пионерского сбора после позорного бегства через окно. А ведь в плане он намечал не только сбор макулатуры, но и сбор аптечных флакончиков. Кстати, не надо забывать о парикмахерской. Там бывают флакончики из-под одеколона.
Тут Павлик перестал всхлипывать и назвал себя дураком. Зачем он потащился в химчистку? Ну, конечно же, ему надо было идти в парикмахерскую. Там его выручат... Пусть посмеются над его видом, но Павлик согласен и на это, только бы побыстрее расстаться с козьей бородкой и клеенчатой лысиной.
В зале ожидания сидели несколько человек. Они читали газеты.
— Кто последний? — спросил Павлик.
Один из посетителей мельком взглянул на вошедшего, ответил:
— За мной держитесь, батя.
Звягинцев спрятал ноги под сиденье, прикрылся газетой «Советский спорт».
Мужчина, назвавшийся последним, одобрительно заметил:
— Футболом интересуетесь? Я вот за киевское «Динамо» болею...
Павлик засопел. Как раз подошла очередь словоохотливого клиента, и он ушел в кресло мастера. Приближались решающие минуты. Газетные строчки прыгали перед глазами, будто играли в кошки-мышки.
— Следующий! — объявил парикмахер.
Павлик поднялся. Ноги еле держали его. В зале стояло несколько кресел. Мастера стали принюхиваться.
— Бензином пахнуло, — определил один.
— Куда там — пахнуло. Воняет, как из бензоцистерны, — поправил другой.
А все вместе с подозрением взглянули на вошедшего. Павлик подошел к указанному креслу и пролепетал:
— Мне бороду... На пятьдесят две копейки...
— Значит, с одеколончиком. Подправим...
Мастер начал разглядывать странного клиента.
— Что вам здесь надо? — настороженно спросил он. — Не изволите ли, дорогой клиент, выйти из зала и объясниться?
И парикмахер постучал бритвами.
— Дяденька, — взмолился Павлик. — Ну что же мне делать? Сбрейте эту овечью шерсть, дяденька.
И Павлик торопливо принялся рассказывать о своих приключениях.
Около него собрались все мастера, к словам Звягинцева прислушивались клиенты.
— Иисуса Христа, значит, играл. И пострадал из-за него, — сказал мастер и положил на место бритвы.
— Христос, он такой, — вмешался в разговор словоохотливый клиент. — От Христоса — все беды, можно сказать. Вот когда мы с дедом свинью палили...
Но клиента никто не слушал. Мастера обсуждали, каким путем без особой боли удалить с пострадавшего актера козью шерсть и клеенку.
В первую очередь остригли набензиненную бороденку и, как особо огнеопасное вещество, завернули в газетку и велели уборщице надежно запрятать, чтобы, не дай бог, на нее не попала искра или, еще хуже, горячая спичка. На бакенбарды вылили полфлакона «Шипра» и попытались отпарить овечью шерсть и клеенку. Но это ничего не дало. Медицинский клей не боялся горячей воды и пара.
— Может, какими химикатами попытаться? — робко высказался один из парикмахеров. — Надо позвонить в химчистку.
Звягинцев слезно попросил:
— Не надо. Я там уже был...
Клеенку стали осторожно выстригать. Павлик смотрел в зеркало и не узнавал себя. Скоро вместо мальчишки с роскошным русым чубом он увидел толстогубого стриженого паренька.
С бакенбардами оказалось сложнее. Овечью шерсть сбрить было невозможно. Ее прихватило тонкой и тягучей пленкой.
— Отдирай, — посоветовали мастера, направляясь к своим рабочим местам. И Павликов парикмахер принялся за необычное бритье.
Мастер небольшими клочками обрывал эту пленку, и Павлику хотелось выть от боли, но он ухватился руками за кресло и, сжав губы, терпел.
— Мученик, — сочувствовал мастер. — Из-за религии страдаешь.
Лицо и голова Звягинцева были смазаны зеленкой и походили на маскировочную сеть. Пятьдесят две копейки он зажал в кулаке — мастер не взял денег.
— Приходи, страдалец, — приглашал он, провожая клиента. — Уж этот фокусник Христос, будь он неладный...



Пятые приходят на помощь (fb2)
Tags: Блинов, книги, любимое
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments